Кого встретишь ты?

Как-то возвращались Василий Кузьмич и Валентин с воскресного служения. День был теплым, солнечным. Дорога шла через парк. Ранняя весна хозяйничала здесь вовсю. По подтаявшему снегу важно вышагивали грачи, деревья с жадностью тянули к солнцу промерзшие ветки, в проталинах зеленела сочная травка.
- Красота! – улыбнулся Василий Кузьмич своему попутчику. Они жили в соседних дворах и часто возвращались после собрания домой вместе: – Перезимовали. А то мои старые кости что-то в последнее время стали плохо холод переносить.
Валентин ответил улыбкой. Он был младше Василия Кузьмича лет на двадцать и с почтением относился к его возрасту.
- Ничего, душа-то не стареет, - ободрил он убеленного сединой Кузьмича.
- Да, и тело обновится, когда Господь к себе призовет, - мечтательно ответил тот.
Кузьмич почесал подбородок и направил взгляд в голубое сочное небо.
- Хорошая сегодня проповедь была! - прищелкнул он языком. – Как всё пастор подробно рассказал: и о небесном Иерусалиме, и о том, кто там будет. Я глаза зажмурил и, прям, так и видел: и улицы золотые, и Иисуса на троне, и ворота из жемчуга.
- У тебя богатая фантазия, - усмехнулся Валентин.
- А вот ты как думаешь, кто нас возле ворот встречать будет: ангелы или кто из святых? – серьезным тоном спросил Кузьмич, и его седые брови слились в одну линию.
- Наверно, ангелы, - пожал плечами Валентин, - а ты чего, Кузьмич, спрашиваешь?
- Я вот чего думаю, - Василий Кузьмич взял попутчика под руку, - там же столько людей будет… тыщи, нет, пожалуй, мильоны. Вот как же мы там друг друга найдем? А еще тела изменятся. Узнаешь ли ты меня, к примеру?
- Узнаю, не сомневайся, - улыбнулся Валентин.
- Да, - вздохнул Кузьмич, - а вот, знаешь, кого бы я там хотел встретить?
- Кого?
- Павла. Спасибо ему хочу сказать за то, что столько посланий нам оставил. А еще Иоанна. Для меня много всего непонятного в «Откровении». Вот я бы его и расспросил, что к чему.
- Чудак-человек, тебе тогда все равно будет.
- Не скажи, не скажи, - покачал седой головой Кузьмич. – Или, например, с Моисеем хотелось бы поговорить. Вот неясно мне, как можно было по небольшой пустыне сорок лет ходить.
- Так он же… - попытался пояснить Валентин.
- Не перебивай! - остановил его Василий Кузьмич. – А еще я бы хотел там встретить Давида.
Кузьмич вспоминал все новых и новых героев Библии, и к каждому у него был вопрос.
- Ну а ты чего молчишь? – дернул он за рукав притихшего Валентина. Тот шел погруженный в грустные мысли, казалось, не прислушиваясь к словам старшего товарища: – Вот ты бы кого хотел встретить на небесах?
- Я? – встрепенулся Валентин, и его взгляд стал еще мрачнее.
- Ну да, - не унимался Василий Кузьмич, - скажи честно, кого бы ты хотел там встретить.
- Многих, - прикусил губу Валентин, - но особенно хотел там встретить Ремзи.
- Ремзи? Это кто такой? Пророк что ли? – нахмурился Кузьмич. – Что-то я такого не припомню. Ты о нем где читал?
- Я о нем не читал, - вздохнул Валентин. – Я с ним знаком был. Жаль только мало совсем.
Кузьмич остановился и внимательно посмотрел на товарища.
- Да, многое бы я отдал, чтобы тот день вернуть, - вздохнул Валентин. – Недели три назад это было. Я домой поздно с командировки возвращался. Ребята меня из машины высадили недалеко от дома. Иду я вдоль дороги, кругом тишина, город спит – третий час ночи. Лишь редкие машины проезжают. Иду себе не спеша. Дорога скользкая, как стекло. Мороз подтаявший снег прихватил, легкая пороша в свете фонарей искрится. Иду, под ноги смотрю – молюсь, чтобы не упасть. Вдруг слышу удар страшный и скрежет металла. «Жигуленок» со всего размаха в столб врезался. Бросился я к нему – передок весь всмятку, стекло разбито, водитель без чувств на руле лежит.
- А еще в машине кто был? – спросил Кузьмич.
- Нет, один он был.
- Ну и что, что ты сделал?
- А что я? Оглянулся по сторонам – ни души, на помощь звать некого. Стал сам водителя из машины вытаскивать. А дверь-то от удара заклинило. В общем, кое-как его через другую дверь вытянул. От машины подальше оттащил. А вдруг рванет, думаю.
- А мужик в себя-то пришел? – перебил Василий Кузьмич.
- Пришел, после того как я «скорую» вызвал. Только не мужик это был, а мальчишка совсем. Ненамного моего сына старше. Я его осмотрел – крови не видно, а вот ноги поломаны. Ничего говорю ему, ноги заживут, мы еще на твоей свадьбе спляшем. А он все стонет. Я куртку с себя снял, прикрыл его, а сам на колени встал и давай у Бога милости просить для бедолажного. Спрашиваю у него: как зовут тебя, сынок. Ремзи, отвечает. Я ему и говорю: молись, Ремзи, вместе со мной, у Бога помощи проси. Только он тебе сейчас помочь может.
- А он? – спросил Кузьмич.
- А он все стонет. То закатит глаза, то откроет. А я молюсь, да утешаю его, как могу. Терпи, говорю, сынок, терпи. Сейчас «скорая» приедет, укол обезболивающий сделают, все будет хорошо. Смотрю он в карман куртки полез, ищет что-то. Достает оттуда телефон, на кнопочку какую-то нажал и мне его тянет. А я слышу на том конце женский голос…
- Жена? – опять перебил Василий Кузьмич.
- Не знаю, жена ли, мать ли, - пожал плечами Валентин. – Спрашивать не стал. Рассказал только, что Ремзи в аварию попал, что «скорая» сейчас подъедет, в городскую больницу его отвезут. А потом еще добавил: да вы не переживайте, у него только ноги поломаны, он поправится, все хорошо будет.
- А она?
- Крикнула, что выезжает, и трубку отключилась. А тут, наконец-то, и врачи подъехали. Осмотрели его, ощупали, на носилки положили и в машину. Следом за «скорой» и милиция подкатила, еще какие-то машины с любопытными зеваками остановились. Милиционер меня, как свидетеля, расспрашивать стал. В общем, домой я под утро пришел. А когда жене все рассказал, она мне и говорит, что ж ты телефон этого парнишки не записал. Позвонили бы ему, узнали как дела, проведали бы.
- И, правда, чего ты не записал? – развел руками Кузьмич.
- Да не до этого мне тогда было, - нахмурился Валентин, - я в такой ситуации впервые оказался! А тут еще «скорая» никак не едет, Ремзи стонет. И вообще, знаешь, как страшно, когда на твоих руках человек в любую минуту умереть может! В один момент мне вдруг показалось, что я стою в луже крови. От ужаса подскочил, а это снег под моими коленками растаял.
Валентин отвернулся и смахнул со щеки слезу.
Кузьмич немного подождал, а потом спросил:
- А потом что было?
- Через день я на том самом злополучном столбе венок траурный увидел, а потом в газете прочитал об этой аварии, в результате которой водитель погиб.
- Умер, значит, - охнул Кузьмич.
- Умер, - Валентин сжал кулаки. – А я, дурак, надеялся, что все обойдется. Хотел в больницу пойти его разыскать. Думал, как об Иисусе ему в спокойной обстановке расскажу. Думал… а человека уже и нет.
- Да-а, вот ведь как бывает, - Кузьмич протер влажные глаза.
- А я вот теперь места себе не нахожу, - признался Валентин, отводя взгляд в сторону, - все об этом парнишке думаю. Где он теперь? Успел ли он к Богу обратиться? Я-то ему говорил, чтобы он Бога призывал. Но призвал ли? Я ведь не слышал…
- Да-а, - вздохнул Кузьмич, - это теперь один Бог знает, где сейчас этот Ремзи.
- Вот поэтому я тебе и говорю, что многое бы отдал, только бы его там, на небесах, встретить.
- А если не встретишь?
- Значит, я виноват. Бог давал ему шанс, понимаешь? И меня туда послал. А я, получается, подвел. Как мне жить теперь с этим? – Валентин уже не скрывал своих слез.
- Ну что ты? - взял его за руку Василий Кузьмич. – Бог наш милостивый. Ты не услышал, а Он все слышит. Так что давай надеяться…

Кого встретишь ты?Проза

Кого встретишь ты?
Проза